Понятие сроков исполнения обязательств должника Законом о банкротстве принимается в том значении, какое оно имеет в общегражданском законодательстве, где срок может быть определен не только конкретной датой или периодом времени, но и моментом востребования. Если у сторон имеется интерес в том, чтобы момент исполнения обязательства определялся моментом востребования, то наиболее подходящим для целей, преследуемых Законом о банкротстве, может стать определенная модификация этого момента (по аналогии с ситуацией, которая существует в вексельном праве) - момент востребования, но не ранее определенной даты.

2. Денежные обязательства должника перед кредиторами, как и в обычном гражданско-правовом обязательстве, могут быть выражены в иностранной валюте (валюта долга) с учетом того, что, как правило, исполнение этих обязательств будет происходить в российской валюте (валюта платежа), а случаи-исключения не должны противоречить императивным положениям российского законодательства, в частности правилам валютного регулирования. В противном случае мировое соглашение не может быть утверждено арбитражным судом.

3. В силу того, что мировое соглашение распространяется только на конкурсных кредиторов, в нем не могут предусматриваться правила погашения текущих требований или требований кредиторов по неденежным обязательствам. С учетом этого следует оценивать правило абз. 2 п. 1 ст. 59 Закона о банкротстве, согласно которому мировым соглашением может быть предусмотрен порядок распределения некоторых расходов, отличающийся от установленного Законом (абз. 1 п. 1 ст. 59 эти расходы относятся на имущество должника).

Необходимо допустить, чтобы кредиторы и участвующие в мировом соглашении третьи лица могли договориться о том, кто из них примет на себя соответствующие расходы, которые уже были понесены. Однако без согласия, предположим, арбитражного управляющего недопустимо в мировом соглашении определять, что по не выплаченному ему вознаграждению отныне ответственность будет нести не должник, а третье лицо или один из кредиторов. Иное регулирование противоречило бы положениям гражданского законодательства о переводе долга и могло бы привести к злоупотреблениям.

4. В качестве реакции на негативную практику применения ранее действовавшего Закона можно расценивать появление нормы абз. 2 п. 1 ст. 156 нового Закона о банкротстве. Если ранее большинство кредиторов могло принять решение о получении всеми кредиторами в счет задолженности какого-либо имущества должника, в том числе неликвидного, вследствие чего могли пострадать интересы меньшинства кредиторов (например, по тому признаку, что полученный незначительный пакет акций какого-либо лица может быть неэквивалентным денежной сумме, право требования в отношении которой прекращалось у миноритарного кредитора), то отныне это невозможно без согласия каждого кредитора, которому вместо денежных средств должно быть передано имущество.

Точно так же в соответствии с указанной нормой с согласия отдельного конкурсного кредитора и (или) уполномоченного органа мировое соглашение может содержать положения о прекращении обязательств должника перед этим кредитором путем предоставления отступного, обмена требований на доли в уставном капитале должника, акции, конвертируемые в акции облигации или иные ценные бумаги, путем новации обязательства, прощения долга или иными предусмотренными федеральным законом способами.

5. Кроме того, в абз. 2 п. 1 комментируемой статьи установлен важный ограничитель для условий мирового соглашения, по которым отдельные кредиторы получают какое-либо имущество в счет задолженности перед ними: такой способ прекращения обязательств не должен нарушать права иных кредиторов, требования которых включены в реестр требований кредиторов.

Следовательно, в зависимости от конкретных обстоятельств арбитражные суды будут решать, станет ли передача имущества ранее, чем уплачены денежные средства остальным кредиторам, нарушением прав последних. Тому же вопросу посвящается положение абз. 5 п. 1 комментируемой статьи: удовлетворение требований конкурсных кредиторов в неденежной форме не должно создавать преимущества для таких кредиторов по сравнению с кредиторами, требования которых исполняются в денежной форме.

6. Законодательная техника, использованная при формулировании абз. 2 п. 1 комментируемой статьи, не может быть признана удачной. В частности, по смыслу этой нормы может происходить обмен на акции и иные ценные бумаги, эмитированные должником, но буквально получается, что речь может идти о любых ценных бумагах, в том числе других эмитентов.

Кроме того, независимо от решения обозначенного вопроса любая передача ценных бумаг "в обмен" на требования приводит к прекращению этих требований (и обязательств), и способом прекращения обязательства может служить либо новация, либо отступное, уже названные в данной норме. Вести речь об "обмене" в данном случае можно лишь с экономической точки зрения.

7. Целесообразно придерживаться следующего соотношения между такими способами прекращения обязательств должника, как новация и отступное: если новация влечет прекращение одного обязательства и возникновение другого (с иным предметом или способом исполнения) (см. ст. 414 ГК РФ) с момента достижения соглашения об этом, то отступное прекращает обязательство лишь самим предоставлением нового предмета.

Этот подход позволяет избежать противоречий и частичного пересечения указанных двух способов прекращения обязательств, чего не должно быть на практике. Однако в соответствии с ним в момент утверждения мирового соглашения, в котором будет предусматриваться передача кредитору какого-либо имущества в виде отступного, обязательство перед этим кредитором по-прежнему будет оставаться денежным (со всеми вытекающими последствиями).

8. Прекращение обязательств должника прощением долга также требует особого рассмотрения. В первую очередь необходимо установить соотношение между понятиями "прощение долга" и "скидка с долга". Представляется, что "скидка с долга" является частной разновидностью прощения долга, а именно частичным прощением долга. Иное толкование противоречит сути такого института гражданского права, как прощение долга (ст. 415 ГК РФ).

Сопоставление ст. ст. 415 и 575 ГК РФ приводит к выводу о том, что при определенных обстоятельствах такой институт прекращения обязательств, как прощение долга, может вступить в коллизию с запретом дарения (путем освобождения от имущественной обязанности) между коммерческими организациями. Однако в деле о банкротстве подобного рода коллизия представляется маловероятной, поскольку, как правило, скидки с долгов предусматриваются в целях восстановления платежеспособности должника, а не ради его одарения, т.е. отсутствует необходимый элемент (animus donandi, намерение одарить) для признания сделки дарением.

Кроме того, возникает вопрос о правомерности распространения норм о запрете договора дарения на прощение долга, содержащееся в мировом соглашении, которое, в свою очередь, договором не является.

9. Поскольку в заключении мировых соглашений по новому Закону участвуют уполномоченные органы, большое значение приобретают положения абз. 3 и 4 п. 1 комментируемой статьи. При этом возможно неоднозначное понимание содержащегося в этих нормах регулирования. Есть основания полагать, что до внесения соответствующих изменений и дополнений в законодательство о налогах и сборах указанные положения Закона о банкротстве могут вызывать противоречия в судебной практике, что потребует их истолкования Пленумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации.

Основные вопросы, которые необходимо будет решить при толковании, заключаются в следующем: можно ли признать положение абз. 3 п. 1 комментируемой статьи носящим самостоятельный характер по отношению к абз. 4; как следует понимать использованную законодателем терминологию (в абз. 3 - "сроки и порядок уплаты", в абз. 4 - "погашение задолженности"); как следует оценивать то обстоятельство, что оговорка о необходимости соответствия условий мирового соглашения законодательству о налогах и сборах включена законодателем только в абз. 4 п. 1 комментируемой статьи?

10. Неразрешенный в ст. 156 Закона о банкротстве вопрос о санкциях, начисленных за просрочку уплаты обязательных платежей, также потребуется разрешить путем толкования, данного высшей судебной инстанцией, если изменения в законодательство о налогах и сборах не будут внесены в самое ближайшее время.

11. Установленные абз. 1 п. 2 комментируемой статьи проценты требуют определения их правовой природы. Представляется, что они являются платой за пользование денежными средствами, близкой по природе к плате за предоставленный коммерческий кредит, в связи с чем их уплата должна происходить по правилам об основном долге, если иное не установлено Законом о банкротстве.

12. В п. 3 комментируемой статьи содержится правило, с одной стороны, защищающее интересы кредиторов, голосовавших против заключения мирового соглашения, но, с другой стороны, потенциально опасное для любого мирового соглашения.

Если согласно ранее действовавшему Закону речь шла о сопоставлении требований кредиторов той же очереди, голосовавших за или против мирового соглашения (по сути, речь сводилась только к проблеме кредиторов пятой очереди), и кредиторы пятой очереди, голосовавшие против мирового соглашения, не могли ссылаться на то, что в мировом соглашении для кредиторов третьей очереди устанавливаются преимущества, то по ныне действующему Закону ситуация не столь однозначна.

Вместо того чтобы пойти по пути усиления дифференциации между разными кредиторами и установления принципа, что условия мирового соглашения должны быть равными для кредиторов с одинаковым правовым положением, Закон, вводя одну-единственную (третью) очередь для залоговых кредиторов, кредиторов по обязательным платежам и кредиторов по денежным обязательствам, устанавливает, что условия для залоговых кредиторов (а они будут голосовать только за максимально учитывающее их интересы мировое соглашение, поскольку и без мирового соглашения они обеспечены в достаточной мере) не могут быть лучше, чем, например, условия для обычных конкурсных кредиторов, голосовавших против заключения мирового соглашения. Известный иностранным правопорядкам подход, сводящийся к тому, что равенство залогового и незалогового кредиторов является несправедливым, в российском законодательстве не учитывается.

13. Та же ситуация складывается с условиями для уполномоченных органов (в части обязательных платежей). Если до введения специального порядка в законодательстве о налогах и сборах практика пойдет по пути запрета снижения задолженности по налогам и сборам, а также какой-либо отсрочки их уплаты, то для заключения мирового соглашения, по утверждении которого вся публичная задолженность будет предъявлена ко взысканию, потребуется единогласие всех кредиторов без исключения: залоговых - в силу п. 2 ст. 150, а остальных - в силу комментируемой нормы абз. 1 п. 3 ст. 156 Закона о банкротстве.

Фактически, если практика не даст ограничительного толкования комментируемой нормы и до тех пор, пока Закон о банкротстве не будет изменен в соответствующей части, обычный кредитор с любым размером задолженности сможет "остановить" мировое соглашение, проголосовав против.

14. Согласно абз. 2 п. 3 комментируемой статьи, если иное не предусмотрено мировым соглашением, залог имущества должника, обеспечивающий исполнение должником принятых на себя обязательств, сохраняется. При применении данного положения следует учитывать, что если по условиям мирового соглашения первоначальное обязательство должника будет прекращено (например, денежное обязательство новировано в обязательство предоставить определенное имущество), то залог будет прекращен на основании общих положений о залоге, содержащихся в ГК РФ.

15. Новеллой Закона о банкротстве является правило п. 4 комментируемой статьи, которое может вызвать немало затруднений на практике. Прежде всего с целью эффективного применения данной нормы следует ответить на вопрос: в какой момент может происходить погашение соответствующих обязательств - до утверждения мирового соглашения или после?

Вариант, при котором следует, что данное правило рассчитано на случаи, когда мировое соглашение уже утверждено арбитражным судом, по-видимому, следует отклонить исходя из экономических соображений: у кредитора нет экономического смысла вкладывать свои средства, с тем чтобы получить их же, но некоторое время спустя. Тот же ответ может быть дан и для случаев, когда мировое соглашение было заключено (против голосовало меньшинство, и нет оснований для арбитражного суда, чтобы не утвердить мировое соглашение).

Остается один-единственный случай, когда комментируемое положение Закона о банкротстве должно "работать", а именно: если голосование за мировое соглашение не привело к принятию кредиторами соответствующего решения, то заинтересованный в заключении мирового соглашения кредитор (или несколько кредиторов) может путем платежа соответствующим кредиторам нейтрализовать их возражения против заключения мирового соглашения. По-видимому, законодатель подразумевал, что, получив в результате погашения задолженности права удовлетворенных конкурсных кредиторов, соответствующий кредитор (плательщик) вместе с остальными кредиторами проголосует за мировое соглашение и далее ситуация будет развиваться по обычному сценарию.

Однако при этом Законом не исключены "нетипичные" варианты развития событий. Во-первых, кредитор (плательщик) может получить в результате своих действий большинство голосов на собрании кредиторов, и с этого момента для него более привлекательным станет косвенное участие в управлении должником, а также в распределении его конкурсной массы.

К этому можно прибавить, что заем, предоставленный должнику, приобретает статус текущего требования, исполнение по которому будет получено плательщиком с большой степенью вероятности. Отсюда потенциальная возможность злоупотреблений со стороны лиц, тем или иным образом пытающихся получить большинство голосов на собрании кредиторов.

Во-вторых, те из кредиторов, которые ранее голосовали за мировое соглашение и обязательства перед которыми кредитор-плательщик не вправе был исполнять, при определенных обстоятельствах при повторном голосовании (сама его необходимость также не урегулирована Законом, но подразумевается) могут проголосовать против мирового соглашения в надежде, что с ними также будет произведен расчет. Юридического механизма рассмотрения их при повторном голосовании как связанных своим прежним голосованием не существует.

16. При применении п. 4 комментируемой статьи необходимо разделять случаи, когда погашается частная, а когда - публичная задолженность. В том случае, если осуществляется погашение требований конкурсных кредиторов, плательщику предоставляется право произвести исполнение вместо должника, и третьи лица не вправе отказаться от его принятия под страхом попадания в просрочку.

Это является исключением из общего правила, закрепленного в п. 1 ст. 313 ГК РФ. В качестве последствия такого платежа установлена еще одна разновидность перехода прав в силу закона: права получателя платежа переходят к плательщику. Если же предстоит погасить публичную задолженность, плательщик сделать это непосредственно не имеет права.

2. Пункт 1 комментируемой статьи говорит о том, что мировое соглашение должно содержать положения о порядке и сроках исполнения обязательств должника в денежной форме.

Данное положение представляется не вполне точным, поскольку возможно заключение мировых соглашений, в которых речь идет не об исполнении обязательств, а о прекращении их различными способами (подробнее об этом будет изложено ниже).

Условия мирового соглашения для каждого конкретного кредитора должны включаться в текст документа только с его согласия.

Часть 2 п. 1 комментируемой статьи называет определенные конкретные способы прекращения обязательств должника, о которых может быть сказано в мировом соглашении: предоставление отступного; обмен требований на доли в уставном капитале должника; акции, конвертируемые в акции облигации либо иные ценные бумаги; новация обязательства; прощение долга.

Допускается использование и иных способов прекращения обязательств, допускаемых законодательством, если эти способы не нарушают права иных реестровых кредиторов. Указанные в Законе способы, безусловно, не должны нарушать права кредиторов.

3. Отступное в соответствии со ст. 409 ГК - это имущество, передача которого прекращает обязательство по уплате денежной суммы.

Применение отступного в конкурсных отношениях имеет определенные особенности. Поскольку обязательство перед кредитором прекращается не в момент достижения договоренности об отступном, а передачей отступного, кредитор, который соглашается на получение отступного, при неисполнении должником обязанности по его передаче может и после заключения мирового соглашения требовать исполнения денежного обязательства в том объеме, в котором оно было зафиксировано в реестре.

4. Новация обязательства в соответствии со ст. 414 ГК - такой способ прекращения обязательств, который предполагает замену первоначального (прекратившегося) обязательства другим между теми же субъектами (новое обязательство должно предусматривать иной предмет либо метод исполнения). Этим новация отличается от рассрочки либо отсрочки платежей, которые тоже могут быть условиями мирового соглашения.

Новация может содержать условие о возникновении на месте прекратившегося денежного обязательства неденежного, связанного с предоставлением имущества, выполнением работ, оказанием услуг и т.п. Если в рамках новации мы говорим о предоставлении имущества, то обязанность предоставить имущество взамен прекратившегося денежного обязательства возникнет с момента утверждения мирового соглашения, следовательно, в отличие от отступного, кредитор, которому имущество не предоставляется, не может требовать исполнения первоначального обязательства.

5. В контексте отступного и новации возникает вопрос, связанный с ч. 5 п. 1 комментируемой статьи, которая устанавливает, что удовлетворение требований конкурсных кредиторов в неденежной форме не должно создавать преимущества для таких кредиторов по сравнению с кредиторами, требования которых исполняются в денежной форме.

Представляется, что неденежная форма удовлетворения кредиторов в основном возникнет в результате использования именно отступного и новации как способов прекращения обязательств. Следует ли из этого, что ч. 5 п. 1 комментируемой статьи относится к рассматриваемым ситуациям, т.е. что при рассмотрении условий об отступном и новации мы должны доказать отсутствие предоставляемых ими преимуществ данным кредиторам (во избежание постановки вопроса о недействительности рассматриваемых условий мирового соглашения)?

Что такое преимущества? Будет ли таковым, предположим, немедленное получение кредитором имущества в качестве отступного стоимостью 1/3 его требования по сравнению с получением 1/2 суммы требования через два месяца после заключения мирового соглашения? Либо предоставление по условиям новации имущества стоимостью 70% требования через шесть месяцев по сравнению с удовлетворением 100% денежного требования в течение десяти месяцев равными ежемесячными платежами? А если рыночная стоимость предоставляемого имущества значительно выше балансовой? А если она колеблется?

Несложно заметить, что в описанных ситуациях практически любой из кредиторов может счесть свое положение худшим, чем положение кредитора, получившего неденежное исполнение.

Поскольку понятие "преимущество" - оценочная категория, которую практически невозможно определить более или менее конкретно, недостатком Закона представляется само использование этой категории.

6. Прощение долга как способ прекращения обязательств определено в ст. 415 ГК как освобождение кредитором должника от лежащих на нем обязанностей, если это не нарушает прав других лиц в отношении имущества должника. С использованием прощения долга как условия мирового соглашения связан вопрос о квалификации прощения долга, по поводу решения которого единого мнения в теории не существует.

Проблема в том, что п. 1 ст. 572 ГК одну из разновидностей дарения определяет как освобождение дарителем одаряемого от имущественной обязанности перед собой, а подп. 4 ст. 575 ГК запрещает дарение между коммерческими юридическими лицами. На основании сказанного может быть сформулирован вывод, в соответствии с которым прощение долга как условие мирового соглашения возможно только в отношениях с участием некоммерческих организаций либо физических лиц.

Предпочтительней является другая позиция, в соответствии с которой прощение долга можно использовать (как в мировом соглашении, так и вообще) без ограничений, так как прощение долга и дарение - различные институты, которые, безусловно, похожи, но похожесть отношений не дает нам оснований считать отношения идентичными. Тем более нет оснований взаимного применения правовых норм.

Прощение долга - институт общей части обязательственного права, способ прекращения обязательств. Дарение - институт особенной части обязательственного права, отдельный вид обязательств. Для того чтобы нормы особенной части применять к отношениям, урегулированным общей частью, необходимо специальное указание закона, которое применительно к прощению долга отсутствует; мнения же о том, что отношения похожи, для названного применения правовых норм совершенно недостаточно.

Из изложенного следует, что ограничения в ст. 575 ГК установлены именно для дарения, а не для прощения долга, которое дарением не является.

Прощение долга в конкурсных отношениях в качестве условия мирового соглашения имеет целью восстановление платежеспособности должника (представляется, что вполне допустимо прощение долга и не в качестве условия мирового соглашения в тех же целях). Соответственно прощение долга может быть условием любого мирового соглашения между любыми субъектами, в том числе коммерческими организациями.

По такому пути в принципе идет и практика; однако, к сожалению, возможны попытки признать мировое соглашение недействительным на основании включения в него условий о прощении долга.

7. Обмен требований на доли в уставном капитале должника - особое условие мирового соглашения, с которым связано множество проблем как мирового соглашения, так и конкурсного права вообще.

Почему данное мероприятие может быть только условием мирового соглашения? Нельзя ли его провести в рамках внешнего управления либо конкурсного производства?

Прежде чем ответить на эти вопросы, уточним, что представляет собой обмен требований на доли в уставном капитале должника.

Обратим внимание, что ч. 2 п. 1 комментируемой статьи говорит об осуществлении обмена требований на доли в уставном капитале должника, акции, конвертируемые в акции облигации, иные ценные бумаги. Очевидно, что называть акции наряду с долями в уставном капитале юридически не вполне точно.

Акции - это доли в уставном капитале акционерного общества, в то время как доли в уставном капитале обществ с ограниченной и дополнительной ответственностью специального названия не имеют. Таким образом, Закон, по сути, дважды упомянул о возможности обмена долга на акции (исправив тем самым недостаток Закона 1998 г., в котором говорилось только об акционировании долга, забывая, таким образом, об обмене долга на доли участия).

Для упрощения терминологии вместо термина "обмен долга на доли участия" в дальнейшем будем использовать термин "акционирование долга".

Сущность акционирования долга в том, что кредитор отказывается от своего права требования к должнику (по сути, прощает долг) в обмен на получение определенной части акций или долей, т.е. в возможности участвовать в управлении юридическим лицом. В результате бывший кредитор становится участником юридического лица, соответственно финансовое состояние должника улучшается.

Акционирование долга может быть осуществлено без особых проблем, если предположить, что юридическое лицо - должник имеет свои собственные доли.

Если же собственных долей у должника нет, то для акционирования долга необходимо осуществить увеличение уставного капитала, в частности дополнительную эмиссию (данные мероприятия особенно актуальны для акционерных обществ). О дополнительной эмиссии для целей мирового соглашения Закон не говорит; возможность таким образом увеличить уставный капитал существует только во внешнем управлении в соответствии со ст. 114 Закона.

При этом нормы ст. 114 Закона делают, по сути, невозможным акционирование долга, устанавливая, во-первых, преимущественное право приобретения дополнительных акций участниками юридического лица; во-вторых (и это серьезнее), необходимость оплаты дополнительных акций денежными средствами. Последнее сводит на нет саму идею акционирования, когда речь идет, по сути, об оплате уставного капитала правами требования к должнику.

Отметим, что даже при отсутствии названного положения в ст. 114 Закона осуществлению акционирования препятствовали бы положения ч. 2 ст. 90 и ч. 2 ст. 99 ГК, которые императивно запрещают оплату уставного капитала путем зачета требований к обществу.

Из изложенного следует, что при заключении мирового соглашения может быть акционирован только тот долг, в обмен на который кредитору достаточно будет получить количество долей общества, находящихся у самого общества, поскольку осуществление дополнительной эмиссии невозможно.

В этой связи возможно утверждать, что если акционирование долга невозможно во внешнем управлении (именно для этой стадии данный процесс регламентирован ст. 114 Закона), то к акционированию долга как мероприятию мирового соглашения нормы ст. 114 Закона не применяются. Данная аргументация представляется сомнительной, к тому же она решает вопрос только со ст. 114 Закона, но не с упомянутыми императивными нормами ГК.

Мы остановились на проблемах акционирования в основном как условия мирового соглашения; о других аспектах проблемы см. коммент. ст. 114 Закона.

8. Обмен долга на конвертируемые в акции облигации - новый, достаточно интересный вариант условий мирового соглашения. Эмиссия облигаций специально не урегулирована Законом. Следовательно, либо мы докажем, что при отсутствии установленных Законом ограничений арбитражный управляющий может осуществлять выпуск облигаций и передачу их определенным лицам (в том числе и в обмен на долги) по своему усмотрению, не спрашивая согласия ни у кого (включая участников), либо будем утверждать, что поскольку речь идет об облигациях, конвертируемых в акции, то для осуществления комплекса связанных с эмиссией мероприятий необходимо соблюдать все правила, установленные для эмиссии акций (второй вариант представляется менее убедительным).

9. Условием мирового соглашения может быть обмен требования на иные ценные бумаги. В частности, к ним могут относиться обыкновенные акции; представляется допустимым использование векселя и чека; однако, по сути, речь при этом идет об особом оформлении заемного обязательства либо особой форме расчетов, договоренность о которых достигается в процессе разработки условий мирового соглашения. В качестве примера можно привести ситуацию, когда кредитор имел право требования из какого-либо договора (об уплате, предположим, 1000 руб. 20 февраля), а по условиям мирового соглашения получил облигацию на сумму 1000 руб. сроком погашения 15 июня, либо - на сумму 800 руб. сроком погашения 27 марта.

Соответственно подобным образом может быть решен вопрос и при оформлении заемного обязательства векселем. Целесообразность использования чека вызывает сомнения ввиду достаточно короткого срока для оплаты чека, который, очевидно, начнется с даты выдачи чека, а не с даты утверждения мирового соглашения, при том, что вполне могут быть использованы иные формы расчетов. Поэтому обмен долга на такую ценную бумагу, как чек, в принципе допустим, но совершенно нецелесообразен, использование данного механизма в конкурсных отношениях повлечет много совершенно ненужных проблем, которые не возникнут при осуществлении расчетов иным способом.

В целом же при любой отсрочке (рассрочке) платежей в условиях мирового соглашения может быть указан способ расчетов (при отсутствии этого указания расчеты в соответствии с ГК будут осуществляться платежными поручениями).

10. При разработке условий мирового соглашения может возникнуть вопрос о применении такого способа прекращения обязательств, как зачет встречного однородного требования, который представляет собой полное прекращение меньшего встречного однородного требования при частичном прекращении (уменьшении) большего (это определение в ГК не содержится, но следует из положений ст. 410 ГК). Очевидно, что в конкурсных отношениях возможно толкование встречных требований и соответственно возникновение желания применять зачет.

Закон не упоминает о возможности применения зачета, но допускает использование иных способов прекращения обязательств, установленных в ГК РФ. Поэтому зачет как условие мирового соглашения представляется вполне возможным, однако при этом могут возникнуть некоторые проблемы.

Применение зачета как условия мирового соглашения в частности и как способа прекращения обязательств вообще заслуживает внимания и применения на практике.

11. Уполномоченные органы, требования которых внесены в реестр на момент проведения собрания, голосующего за заключение мирового соглашения (это общее правило), являются участниками мирового соглашения, следовательно, могут влиять на разработку его условий.

В частности, ч. 3 п. 1 комментируемой статьи устанавливает, что мировое соглашение может содержать положения об изменении сроков и порядка уплаты обязательных платежей. При этом возникает вопрос: может ли мировое соглашение содержать иные условия в отношении обязательных платежей, помимо изменения сроков и порядка их уплаты? Исходя из сути отношений, скорее всего, ответ отрицательный, однако из текста Закона, ввиду отсутствия каких-либо запретов (как и вообще какого-либо регулирования), следует ответ положительный.

К тому же ч. 4 п. 1 комментируемой статьи говорит о том, что условия мирового соглашения, касающиеся погашения задолженности по обязательным платежам, взимаемым в соответствии с законодательством о налогах и сборах, не должны этому законодательству противоречить. Очевидно, "погашение" - более широкое понятие, включающее в себя не только условия об изменении сроков и порядка уплаты обязательных платежей, но и иные условия, в частности о скидке с долгов, зачете, акционировании долга.

12. Важным является правило п. 2 комментируемой статьи (это новелла Закона), в соответствии с которым на денежные требования, подлежащие удовлетворению по условиям мирового соглашения, начисляются проценты по ставке рефинансирования Центрального банка РФ (в соответствии с ч. 4 п. 2 ст. 95 Закона). В п. 2 комментируемой статьи установлен срок уплаты этих процентов - с момента утверждения арбитражным судом мирового соглашения до момента оплаты должником данного денежного требования.

Несложно заметить, что, по сути, условие о процентах - одно из условий мирового соглашения. Иными словами, по ставке рефинансирования процент будет взыскиваться, если иное не установлено мировым соглашением. Этот вывод в целом подтверждается нормой ч. 2 п. 2 комментируемой статьи: с согласия кредитора условия мирового соглашения могут устанавливать меньший размер процентной ставки, меньший срок ее начисления либо освобождение от уплаты процентов.

Тем самым установлено ограничение свободы договора, что допускается в соответствии с законом, выражающееся в невозможности установить больший процент, чем установленная ставка рефинансирования (в общем, это не принципиально, так как в решении вопроса о размере денежного обязательства по условиям мирового соглашения никаких ограничений нет).

Сомнения вызывает необходимость согласия кредитора на уменьшение процентной ставки; эти сомнения вызваны тем, что при разработке условий мирового соглашения для кредиторов конкретной группы (эти условия должны быть одинаковыми) могут возникнуть определенные проблемы.

Из изложенного следует, что Закон делает некоторые условия мирового соглашения индивидуальными, т.е. требующими обсуждения и согласования непосредственно с кредиторами. После этого не будет иметь значения, голосовал данный кредитор в целом за либо против мирового соглашения, для него конкретное условие будет обязательным.

13. Одно из наиболее спорных положений Закона, регламентирующих содержание мирового соглашения, - положение п. 3 комментируемой статьи (аналогичное положение содержалось и в Законе 1998 г.), в соответствии с которым условия мирового соглашения для субъектов, голосовавших за его заключение, не могут быть лучше, чем условия для тех субъектов, которые голосовали против либо не участвовали в голосовании. На первый взгляд, норма кажется направленной на защиту интересов меньшинства (по количеству голосов) кредиторов, которое может быть большинством (по количеству субъектов).

На самом деле указанная норма порождает множество проблем, главная из которых состоит в ответе на вопрос: как определить, какие условия считаются худшими, а какие лучшими, если учесть, что различными могут быть категории условий? Например, что лучше: отсрочка платежа на два года, либо немедленная выплата 30% долга с погашением оставшейся части, либо получение кредитором в обмен на такое же по объему требование 10% акций должника, либо получение отступного (балансовая стоимость которого сравнима с размером прекращаемого обязательства, но которое фактически неликвидно)?

Как видим, сравнить выгоды невозможно, речь идет о различных категориях условий, каждая из которых может быть по-своему привлекательна. Однако наличие в Законе норм п. 3 комментируемой статьи в принципе дает возможность кредитору, даже согласившемуся на стадии разработки мирового соглашения с его условиями, проголосовавшему против либо не явившемуся на голосование, заявить, что ему предложены худшие, чем другим, условия (доказать это в каждой из названных выше ситуаций не сложно).

Выход из данной ситуации при существующем регулировании только один - для всех кредиторов устанавливать одинаковые условия мирового соглашения (всем - рассрочка платежа сроком на два года; всем - скидка 30% с долга и т.п.). Очевидно, подобный вариант решения резко снизит смысл и ценность мирового соглашения, а потому представляется неприемлемым.

Это, к сожалению, единственный вариант, который сделает невозможной попытку кредитора доказать ничтожность мирового соглашения по причине установления для него худших, чем для других, условий.

14. Интересно правило ч. 2 п. 3 комментируемой статьи, в соответствии с которым при отсутствии в тексте мирового соглашения специального решения данного вопроса договоры залога сохраняются, несмотря на заключение мирового соглашения (при отсутствии данной нормы мы могли бы ставить вопрос о прекращении залога вследствие возникновения некоторых обстоятельств, связанных с изменением либо прекращением основного обязательства).

Из изложенного следует, что если вопрос о залоге не решен мировым соглашением, то залогодержатель имеет право требовать обращения взыскания на предмет залога при неисполнении должником того обязательства, которое предусмотрено мировым соглашением, при этом объем обеспеченного требования будет определяться исходя из условий мирового соглашения.

15. Новелла Закона - положения п. 4 комментируемой статьи, в соответствии с которыми определенные субъекты имеют право исполнить в полном объеме и в денежной форме обязательства должника перед кредиторами, голосовавшими против заключения мирового соглашения либо не принимавшими участия в голосовании. Это следующие субъекты: любой из кредиторов либо уполномоченных органов, голосовавших за заключение мирового соглашения; любой из учредителей (участников) должника; собственник имущества унитарного предприятия.

Указанные субъекты могут исполнить обязательства перед кредиторами либо предоставить должнику денежные средства для исполнения обязанностей перед уполномоченными органами. В результате наступает обязанность кредитора принять исполнение и обязанность должника осуществить уплату обязательных платежей.

При этом для субъекта, осуществившего указанные действия, наступают следующие последствия:

• переход в силу закона к нему прав конкурсного кредитора (голосовавшего против мирового соглашения либо не голосовавшего);

• получение требований к должнику в объеме тех средств, которые предоставлены для исполнения обязанностей перед уполномоченными органами (голосовавшими против либо не голосовавшими), - в силу прямого указания п. 4 комментируемой статьи эти средства считаются предоставленными на условиях беспроцентного займа на условиях до востребования.

Комментируемая статья не отвечает на вопрос о том, когда может произойти исполнение обязательств и предоставление средств, о которых упоминает п. 4 комментируемой статьи, - до или после утверждения мирового соглашения судом, т.е. вступления его в силу? От ответа на этот вопрос будет зависеть объем требований кредитора, перешедший к субъекту, исполнившему обязательство, а также сумма средств, предоставленных на условиях беспроцентного займа.

Логичнее предположить, что данные отношения возникают после утверждения мирового соглашения, когда голосование уже прошло и мировое соглашение принято большинством голосов. Однако, если обратить внимание на определенные положения п. 4 комментируемой статьи (в частности, в нем говорится об исполнении "в полном объеме", об исполнении с учетом "начисленных в соответствии с настоящим Федеральным законом процентов, а также сумм неустоек (штрафов, пеней)"), можно прийти к выводу о том, что речь идет об исполнении до утверждения мирового соглашения, т.е. об исполнении в полном объеме в соответствии с реестром.

Не исключен и третий вывод - о возможности исполнения как до, так и после утверждения мирового соглашения.

Решение Верховного суда: Определение N ВАС-15945/06, Коллегия по гражданским правоотношениям, надзор
Вместе с тем вывод судов апелляционной и кассационной инстанций о том, что в силу п. 4 ст. 156 Закона о банкротстве предполагается одновременное и полное исполнение обязательств всех кредиторов должника и указанная норма не может быть применена к погашению требований одного кредитора - уполномоченного органа является ошибочным...

Все права защищены © Арбитражный юрист, 2005 -