Основная ошибка состоит в том, что сторона приносит переписку, которая не позволяет установить лиц, между которыми она велась. Для самой стороны все выглядит очевидным: компания заключила договор, по поводу взаимоотношений написал некий Иван, с ним долго переписывались, а затем что-то пошло не так. Сторона предоставляет переписку в качестве доказательства в суд, который ставит под сомнение связь Ивана с ответчиком. Выясняется, что ответчик не знает никакого Ивана, в штате такого человека никогда не было, и установить, с кем велась переписка, невозможно.

Пример из практики. Суд осматривал доказательства и установил, что в мессенджере под одним аккаунтом было зарегистрировано лицо, которое вело переписку с другим контактом. В переписке обсуждались детали заказа, отправки товара, а также факт поступления денежных средств — при этом не было указано, от кого и куда они поступили. Более того, был направлен документ, по которому также нельзя было установить, кто его в действительности отправил. В результате суд отказался принимать переписку в качестве доказательства[1].

В другом примере при осмотре доказательств было видно, что в мессенджере под аккаунтом А... Б... (тел. +7 (916) 093-**-**) (принадлежность аккаунта и номера телефона не установлена) переписка велась с контактом Грант А... А... (тел. +7 (906) 770-**‑**) (принадлежность телефона и аккаунта, а также право ведения переписки не установлены). Между контактами велась переписка о деталях заказа и отправки товара. Контакт переслал другому контакту PDF-файлы, принадлежность которых установить невозможно. Суд не принял переписку в качестве доказательства[2].

Как минимизировать риск идентификации. Если в договоре стороны заранее не предусмотрели такой способ коммуникации, как переписка в мессенджерах, идентифицировать стороны можно через истребование у оператора информации о принадлежности номера телефона конкретному лицу. Здесь есть нюанс. Не все мессенджеры привязаны к номерам телефонов. Переписка может вестись с аккаунта, который к номеру не привязан, и тогда запрос оператору ситуацию не исправит. Но в большинстве случаев современные мессенджеры к номеру телефона привязаны, и это помогает спасти переписку.

"Номер сотрудника, указанный в договоре, легализует переписку в глазах суда"

Кассационные суды прямо отмечают, что нижестоящие инстанции могли проверить принадлежность номера телефона конкретному лицу, сделав соответствующий запрос, о чем просил и сам ответчик, либо предложить второй стороне представить имеющуюся у нее переписку[3]. Иными словами, даже вышестоящие суды исходят из того, что суд первой инстанции должен оказывать содействие в получении этих сведений. Этой возможностью нужно пользоваться.

Помочь идентификации может и привязка номера к лицу через иные источники. Например, номер, указанный в договоре, способен «легализовать» переписку в глазах суда[4]. Работают и конклюдентные действия — например, счет, направленный сообщением в мессенджер[5].

[4] постановление 15ААС от 01.06.2023 по делу № А53-26628/2022
[5] постановление АС Московского округа от 23.09.2024 по делу № А40-285692/2023; АС Дальневосточного округа от 29.10.2025 по делу № А24-5745/2024

Пример формулировки. Все заказы направляются покупателем продавцу посредством мессенджера (Т, М) с использованием телефонных номеров: продавец — +7 999 777-**-** (представитель — Иванов Иван), покупатель — +7 999 555-**-** (представитель — Петров Петр). Стороны пришли к соглашению, что вся переписка в мессенджерах является официальной. Представители сторон имеют право на совершение юридически значимых действий в рамках переписки, в том числе на заключение, изменение и расторжение сделок.

Подобная формулировка устояла в судах в части принадлежности автору сообщений[6].

Такое договорное условие важно еще и потому, что суды часто отказываются принимать переписку в качестве доказательства, если подобный способ не был согласован сторонами в договоре[7]. Чтобы не столкнуться с этим доводом, условие лучше заложить сразу.

Показателен случай из практики. Человек выдавал деньги по договору займа, затем отношения плавно перешли в оказание услуг. На вопрос о наличии договора он отвечал, что договора нет, но «в переписке все есть», и прислал юристу гигабайт переписки — более 500 листов. Разбираться в таком массиве не стал бы ни юрист, ни суд: принесенная в суд переписка такого объема не помогает. В итоге, когда 500 листов переписки все же оказались в деле, суд в иске отказал. Суд не будет разбираться, что именно написано на этих страницах.

Формулировки в переписке должны быть четкими и ясными. В компаниях, где общение с контрагентами часто происходит в мессенджерах, лучше использовать скрипты. О них расскажем ниже.

В одном деле необходимость согласования текста заказчиком была подтверждена сообщением: «...Потом будем ждать согласования текста, без этого дальше не пойдем»[8].

В другом деле одна сторона написала: «Доброе утро. Песок нужен 60 тонн в Константиновку», в ответ вторая сторона указала на наличие долга за ранее поставленный товар, после чего первая ответила: «Отправим на днях»[9]. Формулировки не самые подробные, но из них понятно, о какой поставке идет речь и что одна сторона должна заплатить другой. Этого минимума достаточно. Переписка вида «привет, вы мне поставите — да-да, скоро отгрузим — спасибо» не позволяет установить, когда, что и кто должен отгрузить, и суд ее не примет.

Полезный и недооцененный инструмент — заранее подготовленные скрипты переписки для компании или клиента. Сначала возможность переписки закрепляется в договоре, затем под каждый тип отношений готовится скрипт: поставка, подряд, пролонгация договора. Задача несложная: скрипты можно сделать под каждое взаимоотношение, но базово они повторяются.

Логика скрипта в том, что в переписке обязательно должны фигурировать договор, главные существенные условия и предмет обсуждения. Сотрудникам следует прямо указать: что бы ни написал контрагент, переписка ведется по скрипту. Скрипты раздражают, когда по ним что-то навязывают по телефону, но именно скрипт способен защитить сторону в дальнейшем.

По обстоятельствам дела лицо предложило не делить уставный капитал общества и не вступать в его члены, а после отказа сообщило, что от участия в обществе оппонент «ни копейки» не получит и дивиденды ему платить не будут (постановление АС Поволжского округа от 04.03.2025 по делу № А57-59/2024).

• нужно обязательно заверить переписку нотариально;
• заверять переписку не нужно, достаточно скриншотов и распечаток;
• скриншоты и распечатки необязательны, можно продемонстрировать переписку суду на экране телефона.

На практике встречаются все три варианта, в том числе демонстрация переписки судье прямо на экране телефона. Это самый опасный вариант предоставления переписки с высоким риском отказа, и мы не рекомендуем так делать.

Приоритетный вариант представления переписки — протокол нотариального осмотра[11]. При этом важно понимать: даже при наличии нотариального протокола осмотра переписка автоматически не становится надлежащим доказательством по делу[12].

Первый и наименее трудозатратный сценарий: сторона представила переписку, а контрагент заявляет о ее фальсификации. В этом случае нужно поставить вопрос о том, какая переписка есть у самого контрагента — он должен представить свою альтернативную версию. Часто на этом этапе спор о фальсификации исчерпывается: заявившая возражения сторона утверждает, что потерялся телефон или утрачен сам мессенджер, поэтому собственной переписки нет. Суды толкуют такой отказ против уклоняющейся стороны и не признают подобные возражения относимыми и допустимыми доказательствами.

Многое зависит от того, как зафиксировано доказательство. Если переписку удалось заверить нотариально заранее — до процесса или в самом процессе, пока оппонент не успел ничего изменить, — задача существенно упрощается. Сторона приносит нотариальный протокол осмотра, где зафиксированы, например, 20 сообщений. Оппонент заявляет о фальсификации, ему предлагают представить свою переписку, и он приносит, к примеру, пять сообщений, удалив остальные. В этом случае суд может адресовать вопрос нотариусу: нотариус не мог ошибиться, он видел, какой была переписка, и из сопоставления объективно видны следы удаления сообщений.

Второй сценарий технически сложнее — когда зафиксировать переписку вовремя не удалось и сообщения уже удалены. Здесь все упирается в возможности конкретного мессенджера. В ряде российских мессенджеров существует техническая возможность восстановления сообщений и направления запроса самому сервису, чтобы установить, какой была переписка. В других мессенджерах сделать это невозможно, в том числе из-за их инфраструктуры, не позволяющей установить содержание сообщений, либо из-за отсутствия адресата для запроса. Если момент удаления упущен, сторона рискует не подтвердить факт переписки и тем самым упростить задачу оппоненту. Встречаются дела, где суд делает вывод об изменении переписки, поскольку она потеряла смысл: например, после взаимного приветствия сразу следует фраза, очевидно вытекающая из неизвестного предыдущего контекста. Тогда суд поставит такую переписку под сомнение.

При этом заявления о фальсификации переписки встречаются не так часто, как принято считать.

В деловой переписке смайликов лучше избегать вовсе либо использовать их крайне аккуратно, с текстовым пояснением. Любой неаккуратный смайлик может стать основанием для вывода о согласовании тех или иных действий. Есть относительно понятные символы (например, поднятый вверх большой палец), а есть неоднозначные — аплодисменты, танцующая фигура, — которые суд может истолковать как восхищение результатом работ, присланным контрагентом. Все, что связано с двояким толкованием, способно сыграть против стороны.

"Любой смайлик в деловой переписке может стать основанием для вывода о согласовании действий"

С перепиской в запрещенных мессенджерах серьезных проблем нет — суды такую переписку принимают. Различается лишь то, как ее называют в судебных актах: одни суды пишут «мессенджер» без указания наименования, Верховный суд недавно использовал формулировку «ранее популярный мессенджер»[13], а некоторые суды оставляют первую букву названия (например, мессенджер «Т»).

Для сравнения — оказание услуг можно подтвердить практически чем угодно, и здесь суды настроены лояльно. А вот в отношениях, где закон устанавливает специальные правила исполнения и документального оформления, надеяться только на переписку не стоит. Если заказчик предлагает не подписывать акты, ссылаясь на согласование в мессенджере, акты все же лучше подписать — иначе суд может занять радикальную позицию: нет документов, значит, нет и исполнения.

Все права защищены © Арбитражный юрист, 2005 -