Представительство в арбитражном суде - консультации, подготовка необходимых правовых документов, представительство в арбитражном суде первой инстанции, защита интересов в арбитражном апелляционном суде, кассационное производство в арбитражном суде округа, споры в суде по интеллектуальным правам, ведение дел в экономической коллегии верховного суда рф, участие в заседаниях третейских судов, сопровождение исполнения принятых судом решений, досудебное урегулирование споров...vk.com/advocate_nsk,pochta@advocate-arbitrage.ru,t.me/arbitrage_nsk,watsapp/arbitrage_nsk.
Пролог. Маленький секрет хорошего кофе
Нина Исаевна Клейн рассказала мне анекдот:
«Умирает старый еврей. Собрались его дети, внуки и спрашивают:
– Авраам, но хоть сейчас ты можешь рассказать секрет, как ты делаешь такой хороший кофе. Что туда нужно класть?
– Больше «кофе». Кофе у Нины Исаевны отменный.
– Все очень просто. Надо «крутить» подольше кофе, с сахаром. И мешать, мешать, мешать, – говорит она.
У нее все очень просто. Кофе со сливками (без использования сливок) получается: две ложки кофе, четыре – сахара. И главное – процесс. Как в жизни…
Тема 1. Жизнь. Как все случилось.
Родилась Нина Исаевна Клейн 9 января 1924 г. в Иркутской области в семье интеллигентов. Отец заведовал родильным домом. Когда девочке было два года, ее мать, принимая ванны на курорте, заразилась брюшным тифом и умерла. Маленькую Нину вместе со старшей сестрой воспитывали отец и отчасти тетка – мать всемирно известного авиаконструктора Миля. Другие родственники – дядя, двоюродная сестра – были юристами.
Да и мать Нины Исаевны окончила в свое время Бестужевские женские юридические курсы. Спустя несколько лет, уже переселившись в Подмосковье, поддерживая семейную традицию, родная сестра Нины Исаевны поступила в юридический институт.
После его окончания она получила распределение в прокуратуру Украины, но из-за оккупации республики была эвакуирована в Киргизию. Нине Исаевне тогда пришлось поменять три разных медицинских института и в конце концов, оказавшись вместе с сестрой в Киргизии, она бросила медицинский.
– И я пошла в юридический. С лечебным все было покончено.
– Так на Вас сестра повлияла?
– Случайно так получилось – потому, что это была война…
А до войны было шесть лет тяжелой жизни в подмосковном Орехово-Зуево, где ее отец работал во второй городской больнице и жили они при этой больнице.
– Шесть лет – это большой срок… Шесть лет в Орехово – тяжелых лет, голодных лет. Что такое Орехово-Зуево? Это дореволюционная казарма. Когда я училась в школе (красная такая была школа, гимназия), у меня была приятельница Маня Находнова. Она была из казарм: эти комнаты, эта скученность, эта кошмарная толчея…
И она старалась приходить к нам как можно чаще, потому что у нас были относительно нормальная квартира, относительный заработок, но и жили мы относительно тяжело… Очень сложная была жизнь. Это были 31–37-й. После того как мы переехали в Раменское в 1937 г., я в Орехово-Зуево не бывала…
Но в края по соседству жизнь ее возвращала: уже будучи аспиранткой Института права, раз в неделю два года Клейн ездила на Рахмановскую шелкоткацкую фабрику, на «рабочую точку», где работала юрисконсультом. В 1951 г. ее отца не стало. И мы с сестрой остались одни…
Я защитила кандидатскую диссертацию на тему «Встречный иск в советском процессе». Это был 51-й год – начало масштабной борьбы с космополитизмом. Евреям сложно было куда-то устроиться на работу… Но получилось так, что меня приняли на работу государственным арбитром в Московский областной государственный арбитражный суд. Взяли меня только благодаря тому, что в то время главным арбитром был Кареев (он был из тех, кого называли «коммунист с дореволюционным стажем»). Он не обращал внимания на рекомендации «не брать на работу евреев». И плохо относился только к тем, кто мало работал и много болел. И арбитраж был одним из лучших. Это была адская работа. Но это была очень интересная работа.
Периоды жизни Нины Исаевны почему-то отмечаются «шестилетками». Шесть лет она проработала в Московском областном госарбитраже, откуда перешла в арбитраж республики – опять-таки на шесть лет. Именно эти 12 лет работы в арбитражных судах заложили основы ее интереса к практической деятельности: когда Нина Исаевна «пошла в науку», она не разрабатывала абстрактные теоретические вопросы, а занималась проблемами, связанными с практическим применением законодательства. И в составе научно-консультативного совета сначала союзного, затем и российского арбитражного суда Н.И. Клейн работала над комментариями арбитражной практики. В сфере интересов Нины Исаевны – рассмотрение арбитражных дел и вопросов, связанных с хозяйственной деятельностью, правовым регулированием и укреплением законности в сфере управления.
В 1964 г. Клейн перешла во Всесоюзный научно-исследовательский институт законодательства. За последние 30 лет этот Институт шесть раз менял название, «хозяев» и местонахождение. Сегодня он называется Институтом законодательства и сравнительного правоведения при Правительства Российской Федерации и расположен на Новочеремушкинской улице.
– Сочетание научно-исследовательской деятельности с практической работой привело к тому, что где-то в 90-м году мне дали звание Заслуженного юриста. Почетные грамоты, например ЦК профсоюза легкой промышленности, я получила за помощь в подготовке образцов договоров… Нина Исаевна говорит, я слушаю, но «слышит» только диктофон: мысли мои далеко, в прошлом Нины Исаевны, в ее настоящем, в этой ее постоянной работе, и я думаю: неужели у этой удивительно живой эмоционально женщины не было мечты романтической, нереализованной?
– Я люблю юриспруденцию, но иногда я все-таки думаю, что научная работа в медицине, конечно, могла бы мне дать больше чисто морального удовлетворения. Но я люблю юриспруденцию. Я не защитила докторскую диссертацию, несмотря на то что она была написана. Просто мне показалось, что она должна быть все-таки лучше, хотя ее одобрили такой, как есть… Мой приятель Петров (к сожалению, он рано умер) любил говорить: «Клейн умеет писать в последнюю ночь перед машинкой…» Я из тех, кого называют «резинщиками»: в науке есть люди, которые все пишут, сдают и защищают вовремя, и есть те, кто «тянет резину», оставляя все на последние минуты… Я не из тех, кто не может «ни дня без строчки». Я живу интересом к настоящему моменту, а идея, проблема долго «вынашивается в голове», где-то внутри «созревает». И, конечно, задумок гораздо больше, чем реализованных проектов, потому что я неорганизованная…
Все-таки Клейн – человек, неотделимый от работы, если даже на вопрос о мечте она отвечает ТАК.
– Наверное, так оно и должно быть, если так случилось…
Тема 2. Исповедь одиноко живущего человека.
– …Я говорю: чем хорош день рождения? Только одним: «авгиевы конюшни» разгребаются. Потому и убрано в квартире. Правда, там, в комнате, еще «залежи» неразобранных газет и книг. Можно сказать, что в комнате живу не я, а книги, рукописи…
– Вы совсем одна живете?
– Есть люди одинокие, а есть – одиноко живущие… Многое зависит от того, как сложилась личная жизнь. Вы знаете мой год рождения. А этот год рождения означает, что очень многие мои ровесницы замуж так и не вышли. Наших женихов убило на войне. И, конечно, я все время хотела – сначала закончить аспирантуру, затем другое, третье… Потом пришел возраст, когда женщины начинают выбирать, и если нет большого увлечения – предпочитают оставаться одни…
Я одна, но я не одинокая. Я всю жизнь жила вместе с сестрой, и, когда ее не стало, мои племянники стали моими детьми, а их дети – моими внуками, для них я бабушка… Поэтому я различаю одиноких и одиноко живущих людей. Мне есть для кого стараться, а если мне нужно, то и они мне помогают… Кроме того, иногда они не могут приходить; у меня теперь рука сломана, например, но у меня хорошие соседи…
– Неужели никогда в молодости не мечталось о чем-то вроде «стать великой актрисой»?
– Если и мечтала о чем-то, то только о профессии врача. Я думаю, что пошла бы в акушеры-гинекологи, как и отец: он так хотел, чтобы кто-то пошел по его стопам… И один из моих племянников все-таки выбрал медицину. Знаете, на него большое впечатление производили следующие вещи. Отец был очень хорошим врачом; он был безотказным: в какое бы время суток ни приходили за ним, он шел… Причем то поколение считало, что никакие деньги за такие вещи брать нельзя. Все это было бесплатно… И когда мы его хоронили (он умер 31 января 1950 г.) – мы не знаем, откуда они узнали, – но на Малаховское кладбище пришло много женщин из тех, кому он спас жизнь, ребенка… Особенно запомнилась одна женщина: она каждое лето в августе приносила большую корзину яблок. Лет 20–25 отца уже не было… Это произвело на ребят – и особенно на того, который стал акушером, – очень большое впечатление. Представляете, человека давным-давно нет, а женщина каждый год в конце августа приносит корзину яблок… Врач может много добра сделать.
Иногда я жалею о том, что не стала врачом, ведь я с детства была «направлена» на медицину… Но потом сама жизнь меня повернула к юриспруденции. И, знаете, она меня всегда устраивала, это профессия, которая постоянно питала мой интерес.
– чем Вас все-таки привлекает юриспруденция?
– Своей логикой, разносторонностью… Научная работа – это обобщения, выделение каких-либо закономерностей, нравится мне и сам процесс написания работы. У меня около 200 работ, я издала много книг. Большинство из них – комментарии. Мой комментарий к положению о поставках (в трех изданиях) был настольной книгой хозяйственника…
Теперь наш «звездный час» настал. Обидно, конечно, что только к старости мои знания и опыт в сфере предпринимательства наконец нашли своего «клиента». Масса идет всяких обращений – и чувствуешь, что можешь помочь. И мы – как Институт – даем заключения, стараемся в случаях, когда речь идет о несправедливости (если решения неправильные или неправильно применены), добиваться правильного применения законодательства. То, чем мы занимаемся, называется предпринимательским правом. Особо отмечая, конечно, арбитражный процесс. Пять последних лет одно из основных направлений моей деятельности – это конкурентное право, антимонопольное законодательство. Я участвовала в разработке самого первого антимонопольного закона, была членом Рабочей группы по составлению проекта закона о естественных монополиях. Писала комментарии к антимонопольному законодательству – это одно из совершенно новых направлений… Для России, во всяком случае.
– Вы только и говорите, что о работе. А о себе – когда?
– В последние годы для меня увлеченность работой многое значит. Когда приходится сочетать и педагогическую, и законопроектную деятельность с изучением практики, тогда научная работа становится почти как хобби, потому что статьи, книги пишутся по субботам и воскресеньям.
Пока Нина Исаевна «крутит» очередную порцию кофе, я оглядываюсь в доме, где везде папки, бумаги, газеты, журналы, книги, брошюры, а на стенах – картины. Одну их них Нина Исаевна назвала «За забором»: и действительно, меж клешнями цветовых полос вверху и внизу отнюдь не реалистичного пейзажа просматривается призрачно-туманная перспектива «зазаборной» реальности, которую выбрал художник, когда уезжал из нашей страны. И мне подумалось о том, что, наверное, ей тоже хотелось туда тогда, когда она покупала эту картину.
– Очень многие уезжают. А люди моего поколения идут на это тогда, когда едут дети. Мои ребята – здесь. Это во-первых. Во-вторых, если уезжает человек, у которого есть интерес к науке, к работе, к политике, он теряет этот интерес. У меня перед глазами стоит Лев Васильевич Шор, мой близкий приятель, – очень известное было у нас имя. Он многие годы был начальником договорно-правового отдела Госснаба, а Госснаб, как известно, был ведущим ведомством: от него очень многое зависело… Я с ним много работала, в частности по Положениям о поставках и по другим актам. Кстати сказать, именно Шор привлек меня к адвокатуре, и я в настоящее время – адвокат специализированного адвокатского бюро «Право и бизнес» Московской городской коллегии адвокатов, которая занимается в основном проблемами предпринимательской деятельности. Наше бюро расположено в здании Городской коллегии адвокатов на Пушкинской, и мы активно сотрудничаем с Коллегией: к нашему банку информации обращаются адвокаты за копиями и справками по законодательным и другим правовым актам.
Я сделала это небольшое отступление по ассоциации с Шором, ведь именно с его легкой руки я и попала в адвокаты. А Лев Васильевич – ученый, который много сделал для нашего права. Он уехал, потому что уехали его дочь, внук, жена. Дети его от первого брака тоже уехали. Он уехал, но все его интересы – здесь. Мы ему присылаем всю литературу, комментарии. Мы ему все пишем – интерес его остался здесь…
– чем он там занимается?
– У него настолько слабое зрение, что он в последнее время читал с лупой, и все говорили, что он вообще бросит работу… Но человек, который всю жизнь по 18 часов в сутки работал, не может без работы…
Он занимается дома, смотрит все наши передачи, читает наши газеты, он живет нашей жизнью. И это такой деятельный человек, как Шор…
Я не хочу уезжать. Это моя родина. Все любимое – здесь.
А что касается заграницы, то, конечно, еще едут отдыхать. Я тоже ездила в прошлом году в Испанию по туристической путевке. Я ездила в Париж в небольшую командировку – и мне опять безумно хочется в Париж… Красот в мире очень много, можно ездить и смотреть, но жить надо в своей стране.
Тема 3. "Вы не имеете права от этого уходить".
Это категорично заявила мне Нина Исаевна, когда я призналась ей, что ни разу в жизни ни за кого не голосовала. И если раньше я говорила об этом легко и свободно (ведь у меня есть право – в смысле возможности, а не долженствования – «избирать и быть избранной»), то сегодня мне дается это признание с трудом. Наверное, нужно встретить такого человека, как Клейн, чтобы обдало жаром стыда за свое такое безопасно-безответственное существование на обочине большой дороги, где при моем немом свидетельстве (а значит, и согласии) происходят не самые лицеприятные вещи. Она убеждает самой собой – такой неравнодушной, такой неуспокоенной, такой живой.
– Если Вы хотите иметь возможность жить так, как Вы хотите, надо идти и голосовать за тех, кто может это обеспечить. И если страну опять втянут в то время, что было когда-то, в этом будет и Ваша вина.
Молодежь не понимает, что если бы на эти выборы пришла масса молодых людей, то другая масса людей не могла бы готовить этой молодежи в качестве будущего свое прошлое… Это уже общественная незрелость. Нельзя себе позволять вещи типа «моя хата с краю». Все равно не будет «с краю»… При этой Думе очень тяжело будет законодательству.
Вам, молодежи, нужно будет научиться разбираться в политике. Ведь в ней, как в науке: пока вопрос не знаешь, он неинтересен. Интерес появляется тогда, когда узнаешь и «влезаешь» в вопрос. А когда Вы начинаете разбираться во всех этих тонкостях, Вы можете уже сами «сортировать» получаемую информацию. Вы поймете, например, причину выбранной позиции молчания о ситуации в Первомайском: НТВ молчит, итоги не подводит, значит, им запретили обсуждать тему – во всяком случае так, как НТВ это делает. Вы начнете делать выводы из того факта, что Явлинский выступает в «Подробностях» и ведущий его на полуслове обрывает: «Наше время истекло…» – хотя времени еще достаточно остается…
Эти правила игры всегда были и есть. Но если Вы в них ориентируетесь, то Вы понимаете всю абсурдность заявлений о том, что Явлинский якобы договорился с коммунистами – потому они и прошли. Явлинский все время в «Подробностях» повторял: «Арифметика. Сложите мои 52 голоса и в первый раз, и во второй…»
Или возьмем историю с Чубайсом. Это же смех – делать заявления, которые подводят к тому, что политика Чубайса привела к образованию задолженности… Я согласна с тем, что Чубайс допустил много ошибок в процессе приватизации. Особенно плохо шел процесс этот на местах, и мы много писали об этом, и практика арбитражная показывает, что если сегодня идти цивилизованным путем не национализации, а признания недействительными ряда сделок приватизации, то очень по многим пунктам можно считать приватизацию несостоявшейся. Факт того, что процесс приватизации был формальным, подтверждают многочисленные примеры из арбитражной практики.
И, конечно, Чубайс во многом ошибался, но в большинстве случаев в неправильном применении законодательства виновен не только он. В конце концов не ошибается тот, кто не работает, – для меня это однозначно…
– Как Вы думаете, как будет развиваться российская экономика?
– Сейчас очень трудно что-либо определенное сказать по этому поводу, потому что с такой Думой возможно все что угодно. Но все решится 16 июня. Если мы (благодаря опять-таки и аполитичной молодежи вроде Вас) получим в результате выборов Президента коммунистическую направленность, у нас время пойдет вспять…
– Кого Вы лично хотели бы видеть Президентом России?
– Последние события вызывают противоречивые чувства, но мне больше всего импонирует Гайдар. Очень жаль, что «Выбор России» не одолел эти пресловутые «пять процентов»: 10–12% голосов «Выбор» получил в Москве и Санкт-Петербурге, достаточно много людей голосовало за него в Перми, Екатеринбурге, т.е. в крупных промышленных городах, а регионы – они ведь все «административно» и исторически имеют коммунистическую направленность...
Кроме того, Явлинский, когда на прошлых выборах объяснял причину того, почему так мало голосов набрали демократы, сказал: «Наши избиратели сидели дома…» И это правда! Очень жаль, что интеллигенция и молодежь так своеобразно выражают свое отношение к политике… Ну голосовали бы против всех, если никто не внушает доверия, – хоть не оставалось бы возможностей для манипуляций с невостребованными избирательными бюллетенями…
И, думаю, не я одна (из числа молодежи) подпала под обаяние Нины Исаевны и прислушиваюсь к ее мнению. У Н.И. Клейн много учеников во всех смыслах слова – от студентов и аспирантов до практиков, с которыми, по ее же словам, она с удовольствием работает. Клейн даже просила: «Давайте подробнее о молодежи расскажем. Пусть она прозвучит…» И, мне кажется, лучше всего научная молодежь «зазвучит» со слов самой Нины Исаевны, которая ни много ни мало 25 лет занимается педагогической работой: она профессор Академии труда и социальных отношений (юридический факультет) и преподает на факультете второго высшего образования.
Тема 4. "Молодежь пошла талантливая".
– Многие говорят: вот молодежь идет не та… А я очень много работаю с молодежью. Мне это помогает, мне интересно работать именно с молодежью: с тем же Дмитрием Борисовичем Гороховым (хотя Ваш главный редактор для меня все-таки Дима), с Вадимом Витальевичем Чубаровым; есть еще Татьяна Евгеньевна Левшина, Авилов Гайнан Евгеньевич, молодой сотрудник Института законодательства – молодой только по возрасту, а вообще исключительно талантливый, исключительно эрудированный, прекрасно знает зарубежное право, и у него даже нет кандидатской степени, но не это для него главное. Он умеет и любит работать, он один из ведущих специалистов по конкурентному праву, он в Рабочей группе по Гражданскому кодексу… Я с удовольствием с ним работаю.
То есть, как Вы понимаете, я имею дело с людьми, которые реально знают право и умеют работать. Кроме того, у меня есть аспиранты. Уже защитились четыре кандидата. Сейчас я веду шесть аспирантов – в основном по арбитражному процессу. Петрова Светлана работает заместителем председателя Арбитражного суда Чувашии. Талантливая, молодая – надеюсь, что она неплохо напишет свою работу. Жанна Соломина, которая работает в ВАС РФ, кажется, проявляет большой интерес к теоретическим вопросам. Один из новых аспирантов, адвокат, будет писать диссертацию по договору купли-продажи… Есть кандидаты юридических наук, которые, окончив Московский университет, образовали юридическую контору. Все мои аспиранты с удовольствием занимаются и практической деятельностью, и теоретической подготовкой в какой-то области права. Они и позволяют мне говорить о талантливой молодежи.
– чем определяется талант в юриспруденции?
– Как и в любой науке, это умение обобщить, сделать выводы, открыть какие-то закономерности, использовать многочисленные знания для того, чтобы сформулировать положения предмета исследования. Талант есть талант. Он проявляется…
– В работе.
– Да. Если творческий человек талантлив, он демонстрирует разносторонность, глубокие знания. Сейчас идет очень неплохая молодежь в аспирантуру – и идет с удовольствием, хотя вроде как и высшее образование, и научная степень ничего особенного не дают в смысле социального положения и заработка. Но молодежь идет за знаниями, а не за привилегиями.
– Вы не исключаете возможности того, что такое увлечение молодежи юриспруденцией – результат веяния времени? Уйдет время, которое диктует потребность в специалистах права, – уйдет интерес...
– Но у нас ведь долгое время в общественном сознании господствовал правовой нигилизм. И чтобы справиться с его последствиями, потребуются не одно десятилетие и не одно поколение юристов.
Работы для специалистов права появилось очень много, и у них нет проблем с поиском рабочих мест: это связано с изменением самой обстановки и совсем другим отношением к юриспруденции. Ведь экономические отношения всегда неразрывно связаны с правом.
– И в преподавательской работе Вы были связаны с практиками?
– Да. Педагогическая деятельность очень много дает во взаимосвязи с наукой. Это две стороны одной работы, потому что при чтении лекций часто нормы рассматриваются под каким-то углом зрения, во-первых. Во-вторых, вопросы аудитории позволяют определить интерес и потребность сегодняшнего дня. Скажем так: педагогическая работа обязывает мыслить практикой. Кроме того, наша научная работа в Институте законодательства – это не чистая теория. Как сказал один из наших сотрудников, «мы законопроектчики». То есть мы пишем законопроект и работаем над законом – и это уже практическая работа.
Обобщенно можно определить мою деятельность как законопроектную, научно-исследовательскую, педагогическую и правоприменительную работу. Громоздко смотрится, но связывает воедино мои интересы и все аспекты моей деятельности, потому что они действительно взаимосвязанны и взаимозависимы. Я могу читать лекции на разные темы, потому что получилось так, что я на практике знаю арбитражный процесс, достаточно серьезно работала над договорным правом и в последние годы много занимаюсь приватизацией предприятий. Основной темой и в моей законопроектной работе, комментариях, статьях последнее время стало антимонопольное законодательство и законодательство естественных монополий.
Тема 5. К вопросу о монополии.
– Последние пять лет идет законотворческая работа в русле развития конкуренции, ограничения и пресечения монопольной деятельности, т.е. демонополизации экономики. Впервые в России антимонопольный Закон был принят в 1991 г., в то время как в странах с развитой рыночной экономикой он действует более 100 лет. Сейчас правовые и экономические проблемы демонополизации очень актуальны в России. Ведь вопрос приватизации в соотношении с демонополизацией был решен в пользу приватизации: создали опять огромные компании и предприятия. На Западе доля малого бизнеса составляет 90%, а у нас соответственно – 10–12%. Однако одно из условий развития рынка и конкуренции – демонополизация и создание малых предприятий – недостаточно было учтено в процессе приватизации. В свое время мы использовали по отношению к Западу эпитеты типа «акулы монополизма», а по сути оказались самым монополизированным в мире хозяйством. Все эти результаты многолетнего культивирования политики концентрации производства, специализации, кооперирования сказались на экономике: это огромные неуправляемые хозяйства, отсутствие конкуренции…
– Можно назвать, к примеру, «Газпром» монополистом?
– Только что принят (с большим трудом) Закон о естественных монополиях[1]. Вначале Президент настаивал на включении норм о естественных монополиях в антимонопольный Закон и, следовательно, на том, что Закон о естественных монополиях не нужен. Но к естественным монополистам относятся предприятия таких отраслей, в которых в силу технологий и специфических особенностей производства и услуг конкуренция нецелесообразна. Поэтому правовое регулирование деятельности субъектов естественных монополий предполагает совершенно иной, более жесткий подход.[1]Федеральный закон от 17 августа 1995 г. № 147-ФЗ "О естественных монополиях"..
И вторая причина заключается в том, что удовлетворение спроса и сам спрос не зависят от того, например, какие тарифы будут установлены на потребление электроэнергии: установите хоть фантастические размеры этого тарифа – никакой потребитель не откажется от электроэнергии, потому что она нужна. Так же как и нефтепровод. Относительно конкуренции скажу, что, к примеру, строить параллельную ветку железной дороги неэффективно и неоптимально с точки зрения затрат. Поэтому Закон о естественных монополиях предусматривает довольно жесткое регулирование. Закон этот принят, но не работает. Для того чтобы он работал, должны быть созданы органы, предусмотренные этим Законом. А в реальности до принятия Закона о естественных монополиях был принят Закон о тарифах на электроэнергию[1].[1]Федеральный закон от 14 апреля 1995 г. № 41-ФЗ "О государственном регулировании тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации"
То есть получилось так, что телегу пустили вперед лошади и о лошади сейчас никто не вспоминает, а используют одну телегу… И всему этому способствовали РАО
«Газпром», РАО «ЕЭС» и другие естественные монополисты, которые не хотели, чтобы кто-то вмешивался в их область производства и контролировал этот процесс, ведь Закон о естественных монополиях предусматривал очень жесткий контроль над их деятельностью, для того чтобы, к примеру, они не относили свои затраты на цены и т.п. Разумеется, никому из естественных монополистов это невыгодно. Кроме того, когда принимали этот Закон, столкнулись с вопросом разделения полномочий между субъектами Федерации и местным самоуправлением. В частности, коммунальные услуги отнесены к полномочиям местного самоуправления. И там, где совместная компетенция с субъектами Российской Федерации позволяла (ведь Закон о естественных монополиях – федеральный закон), положения Закона «прошли», а остальное просто исключили. Возник сложный вопрос: как регулировать деятельность естественных монополий, когда включается компетенция местного самоуправления? И поднимается проблема о разработке специальных актов для местного самоуправления и для водно-коммунального хозяйства, потому что эти естественные монополии в силу указанных причин не попали под действие Закона. То есть опять-таки речь идет о разделении компетенций. В Конституции разграничение полномочий описано так, что требуется дополнительное, более четкое определение. И здесь пошли по пути выделения правомочий местного самоуправления.
При подготовке антимонопольного Закона и Закона о естественных монополиях оформился один очень интересный момент: субъектов естественных монополий передали «под» Министерство экономики… И в результате – хотите смейтесь, хотите плачьте – получилось так, что проводить в жизнь Закон о естественных монополиях уполномочили Министерство экономики. То есть за реализацией этого Закона следят… сами монополисты.
– А в юриспруденции есть «монополисты»? – Очень сложный вопрос. Сейчас это не так чувствуется, а раньше – да, был ведущий институт-монополист.
С точки зрения научных исследований я думаю, что монополизма нет. Но необходим высокий профессиональный «капитал». И по этому критерию определяются два ведущих института в области законодательства: наш и Институт права Академии наук. С точки зрения практической деятельности наш Институт больше подготовлен. Мы, например, сейчас работаем над Сводом законов, уже многие десятилетия издаем комментарии к арбитражной практике, работаем над законопроектами, издаем многочисленные монографии… То есть Институт права АН имеет академическую, теоретическую направленность, а мы более связаны с практикой.
– Нина Исаевна, создается такое впечатление, что если очень захотеть с Вами познакомиться и общаться, то необходимо ориентироваться на «монополию» Вашей жизни – на работу…
– Я бы так не сказала. Раньше я, к примеру, была театралкой. И не пропускала ни одной премьеры. Это сейчас я в театр очень редко хожу: осенью только два раза смотрела балет в Большом. И в Дом ученых любила ходить, но перестала – раньше там очень интересные обсуждения были, разные зрелищные мероприятия. Но сейчас, мне, во-первых, некогда, а во-вторых, вечер уже…
Знаете, мы раньше очень много читали. Например, в Институте у нас был такой «журнальный кооператив»: мы выписывали все журналы, следили за иностранной литературой, новинками, и многое другое нас интересовало. Я сейчас ловлю себя на том, что очень политизирована, что я практически почти не читаю. Я читаю газеты. Я прихожу домой – и тут же включаю НТВ, «Вести»… Конечно, это связано с моей деятельностью, но, скорее, еще и изменение идеологии, подхода к жизни – это определенная политизация…
– А Вы не жалеете о том, что лишили себя театра и книг?
– Сожалею, конечно. Но я, если еду в отпуск или командировку, беру с собой журналы, книги какие-то, но читаю так – постольку-по-скольку… Нет уже такого интереса, как в молодости, к книгам, в которых какой-то подтекст присутствует из «запрещенного»…
В основном времени не хватает. Нет уже сейчас возможности следить за театральными постановками. И я ведь вечером бегу к телевизору – на последние известия, публицистические программы. Развлекательные я, конечно, не смотрю. Телесериал, сознаюсь, меня один заинтересовал: это «Санта-Барбара». Я смотрю его не с самого начала, а увлеклась, когда случайно отметила, что в нем много юриспруденции: то суд, то оформление залога при освобождении из-под стражи, например. Мне интересны все эти юридические моменты. Кроме того, это англо-американское право, и все так для нас непривычно и любопытно: и работа адвоката, и взаимоотношения с прокурором, иногда камеру предварительного заключения покажут…
– Вы считаете, что юридические отношения, которые показывает этот сериал, соотносятся с реальностью?
– Трудно сказать, потому что я плохо знаю американскую действительность, но думаю, что авторы сериала все-таки ближе к реальности, чем наши режиссеры, которые отображали правовые отношения чуть ли не исключительно в уголовном аспекте и, конечно, допускали очень много чисто юридических ошибок, показывая эти отношения.
– И опять мы от театра, книг и кино перешли к юриспруденции…
– На самом деле я очень люблю живопись. Я раньше старалась не пропускать выставки, всегда с удовольствием ходила на Малую Грузинскую, где выставлялись молодые художники-авангардисты.
Если брать живопись в целом, я предпочитаю импрессионистов XIX в. Недавно я была в командировке в Париже (по поводу комментариев к антимонопольному Закону), смотрела в Лувре французских импрессионистов. Была в музее Родена – он мне очень близок. Когда-то, много лет назад, я прочитала великолепную книгу о Родене. Оттуда какой-то толчок пошел, и я уже просто не могла упустить возможность посмотреть его монументальные вещи…
Из современных художников я очень ценю Серебрякову. У нас она была «под запретом» и уехала, но осталось очень много в «запасниках» работ того периода, пока она здесь жила. Вспоминаю замечательный ее автопортрет… Потом уже, в конце 80-х годов, постепенно стали появляться ее работы.
При ее жизни была устроена большая персональная выставка на Кузнецком. Когда ее не стало, года два-три назад Центральный дом художника посвятил ей выставку.
Я с удовольствием слежу за современной живописью – особенно за авангардом. Кроме того, очень люблю наших художников 20-х годов; в ЦДХ лет уже пять тому назад ряд этих художников был широко представлен…
Живопись – это то, что мне очень интересно и что я очень люблю. И мне кажется, что Вы уже не имеете права упрекать меня в том, что в моей жизни прямо все-все связано с работой…
Правда, хороший кофе?
– Мне очень нравится.
Эпилог. Большое в малом.
И, допивая кофе по-венски (так он, кстати, называется), приготовленный Ниной Исаевной, я пытаюсь понять, что же ее так выгодно отличает от других знакомых мне людей. И, кажется, понимаю: это умение даже в такую обыденную вещь, как приготовление чашки кофе, внести столько личного участия и добросовестности, что вещь обретает значение индивидуальной. И это – в мелочи житейской. Что уж тут говорить о главном в жизни Нины Исаевны – ее работе…
